Фильм является мрачной фантазией на тему того, что же случилось с туринской лошадью, той самой, от вида избиения которой сошел с ума великий немецкий философ Фридрих Ницше. Человек, который хлестал лошадь, – сельский фермер, который зарабатывает на жизнь тем, что возит в город телегу, запряженную лошадьми. Он живет в крохотной лачуге со своей дочерью. Каждый день они съедают по картофелине, выпивают по стакану кипятка, а в остальное время занимаются только работой. В течение шести дней окрестности фермерского дома становятся все мрачнее и пустыннее. Сама жизнь постепенно погибает, и герои погружаются в небытие…
После окончания работы над фильмом венгерский режиссер и сценарист Бела Тарр заявил, что больше не будет снимать кино: целью своей карьеры он ставил разработку собственного совершенного режиссерского метода, и теперь эта цель достигнута.
Для того чтобы подчеркнуть медленный темпоритм фильма, Тарр использовал при съемке сверхдлинные кадры: картина идет два с половиной часа, и за это время в ней происходит всего 30 монтажных склеек. Сложные движения камеры, снятые на стабилизатор и рельсы, требовали многих дней репетиций. Кроме того, дефицит дорогостоящей 35-миллиметровой пленки не прощал съемочной группе ошибок.
В 1889 году на улице итальянского города Турина случилось странное происшествие. Кучер хлестал кнутом свою старую лошадь, которая отказывалась тронуться с места. Неожиданно к повозке подбежал хорошо одетый господин с пышными усами и обнял животное за шею, при этом горько зарыдав. Это был не кто иной, как всемирно известный философ Фридрих Ницше. Его с трудом увели от лошади, а когда привели домой, выяснилось, что он не в себе. Ницше поместили в лечебницу для душевнобольных, где он провел остаток жизни… Но что же случилось с лошадью и ее хозяином? Об этом и расскажет фильм.
A torinói ló, The Turin Horse, El caballo de Turín, Le cheval de Turin, Torinski konj, Calul din Torino, Con Ngựa Thành Turin, Das Pferd von Turin, Das Turiner Pferd, El cavall de Torí, Hesten fra Torino, Il cavallo di Torino, Koń turyński, Nietzsche's Horse, O Cavalo de Turim, O Cavalo de Turin, Torino atı, Torino hobune, Torinon hevonen, Turinhästen, Turínský Kůň, Το άλογο του Τορίνο, Торинският кон, Туринская лошадь, Туринський кінь, ニーチェの馬, 都靈之馬, 都靈老馬
BernhardВсё разрушено, всё деградировало, но можно сказать, что они разрушили и деградировали всё, потому что речь идёт не о каком-то катаклизме, происходящем за счёт так называемой невинной помощи людей; наоборот, речь идёт о собственном суде человека над самим собой, и, конечно же, Бог в этом имеет большую роль, или, осмелюсь сказать, принимает участие, и что бы он ни принимал участие, самое жуткое творение, которое вы только можете себе представить, потому что, видишь, мир опустился, так что неважно, что я скажу — всё опустилось, что они заполучили, и после того, как они заполучили всё в этой хитрой, подлой борьбе, они опустили всё; так было до финальной победы, до триумфального конца: завладевать, деградировать, деградировать, завладевать; или скажу иначе, если хочешь: коснуться, деградировать и тем самым приобрести, или коснуться, приобрести и тем самым деградировать; это продолжалось веками, без конца и без начала; это и только это, порой тайком, порой грубо, порой нежно, порой жестоко, но всё продолжалось; и всё же только одним способом: как крыса, нападающая из засады; потому что для этой идеальной победы было важно, чтобы другая сторона — то есть всё прекрасное, великое в каком-то смысле и благородное — не вступала в никакую борьбу; просто внезапное исчезновение одной стороны означало исчезновение прекрасного, великого и благородного, чтобы к настоящему времени победители, выигравшие засадой, правили землёй, и нигде не было ни крошечного уголка, в котором можно спрятаться от них, потому что всё, к чему они прикасаются, становится их, даже вещи, до которых они не дотягиваются, но всё равно достигают — тоже их; небеса уже их, и их — все наши мечты; их — момент, природа, бесконечная тишина; даже бессмертие — их, понимаешь? Всё, всё потеряно навсегда, и те многие благородные, великие и прекрасные просто стояли там, можно так сказать; они остановились на этом и должны были понять и принять, что Бога и богов нет; прекрасное, великое и благородное должны были понять и принять это с самого начала, но, конечно, они были совершенно неспособны понять это, верили в это и принимали это, но не понимали; они просто стояли там, растерянные, но не смирившиеся, пока не вспыхнул тот миг в уме, который наконец просветил их, и вдруг они поняли, что Бога и богов нет; вдруг они увидели, что добра и зла нет; затем они увидели и поняли: если так, то и сами они не существуют; видишь, я думаю, это мог быть момент, когда можно сказать, что они погасли, они сгорели; погасли и выгорели, как огонь, оставленный тлeть на лугу; один был неизменно проигравшим, другой — неизменно победителем; поражение, победа, поражение, победа; и однажды, здесь, рядом, мне стало ясно и я понял, что я ошибался, когда думал, что на Земле никогда не было и не может быть перемен; поверь мне, теперь я знаю, что эта перемена действительно произошла.
✊