«Тринадцать друзей Оушена»: Рецензия Киноафиши
Успех – вещь коварная. Желание продлить/остановить прекрасное мгновенье и войти в одну и ту же реку дважды редко приводит к чему-нибудь великому. Стивен же Содерберг решил войти в вышеупомянутую реку трижды, и если второй раз ему еще более-менее удался, то третий раунд дружбы с Оушеном по большому счету закончился фиаско.
В «Тринадцати друзьях Оушена» – произведении, в общем-то, симпатичном и не лишенном известного обаяния – нет тем не менее самого главного, что должно быть в фильме, да и в каком бы то ни было другом произведении искусства. В Ocean’s Thirteen совершенно нет энергии, – это вялая, расслабленная картина, снятая даже не с барственной ленцой, а с форменной обломовской апатией. Между кадрами, схватывающими те или иные действия героев, нет решительно никакой связи, кроме чисто внешней – сюжетной. Шутки, в большинстве случаев вполне приятные, плавают в почти безвоздушном пространстве отдельно, ностальгия – отдельно, и плутовские фокусы – тоже отдельно. Некоторые сцены, например соблазнение героини Эллен Баркин при помощи феромонового пластыря, выглядят настолько неестественно, что зачастую трудно сказать, чего в них больше – незапланированной декоративности или завуалированного гротеска. Финальный выход персонажа Венсана Касселя – и вовсе сродни явлению рояля в кустах. Действие медленно раскачивается то в одну, то в другую сторону и периодически в этой стороне зависает. Некоторую ритмическую сборку Содербергу удается осуществить лишь при помощи полиэкрана – верного движителя динамизма, успешно опробованного еще Франкенхаймером и Де Пальмой. И только к кульминационному эпизоду, когда «братья-мошенники» выводят из строя сверхумную технику, встроив жестокое магнитное устройство в подарочный мобильник для главзлодея, и беспрепятственно обчищают казино при помощи «заряженных» костей и шариков и кое-каких других комбинаций, – лишь тогда фильм набирает темп и между эпизодами начинает искрить драйв (впрочем, частичная репетиция подобного «большого взрыва» дается в саркастическом эпизоде локальной мексиканской революции из-за 36 000 долларов на 200 человек). Конечно, для того чтобы вдохнуть необходимую энергетическую мощь в кинокартину, совсем не обязательно убыстрять физические события (вспомним, к примеру, Тарковского или Брессона, которые достигали должного эффекта при минимуме скорости, действия и ритмических сбивок; да зачем, собственно, далеко ходить: вспомним «Солярис» Содерберга), однако в «Тринадцати друзьях Оушена» только этот прием сработал в нужном направлении.
При всем при том третья часть содерберговской эпопеи переполнена благородной сентиментальностью, не всегда покрываемой тенью плутовской иронии. Герои Клуни и Питта, плачущие над записью шоу Опры Уинфри, посвященного детям, – это перебор по всем статьям, не говоря уж о статьях соответствующего деяниям друзей кодекса. Правда, во многом благодаря сентиментальной меланхолии возникает удивительный эпизод на набережной, где персонажи Клуни и Питта ностальгируют по временам своей юности. Разумеется, в их воспоминаниях нет ничего необычного или принципиально важного, однако примечательна «картинка» (Содерберг вообще любит инкрустировать свои полотна иножанровыми элементами): перед нами абсолютно «не киношное» изображение, профессиональное документальное видео, рождающее эффект одновременно ощущения статичной монументальности неоклассицистского городского пейзажа и полного соприсутствия с невымышленными людьми. Отчасти похожие кадры, только растворенные в символистском мареве соответствующих фильтров, любят снимать авторы неигровых телефильмов – поэтических путеводителей по каким-нибудь, например, блоковским местам Петербурга. Именно в этом эпизоде становится наглядно убедительной фраза, сказанная героям в другой части Ocean’s Thirteen: «Вы – аналоговое устройство в цифровом мире».
Vlad Dracula
