«Рипли»: Рецензия Киноафиши

Вероятно, вы уже не раз слышали о Томе Рипли — молодом человеке сколь талантливом, столь и опасном. Американская писательница Патрисия Хайсмит написала о нем в 1955 году роман, который со временем разросся до целого пятикнижия и породил череду киноэкранизаций. Среди них нашлось место и фильму Вима Вендерса, ответственного за «Американского друга», и работе Рене Клемана, поставившего «Под ярким Солнцем» — экранизацию самого первого книги цикла «Талантливый мистер Рипли». Другую версию этого же сюжета представил в конце 90-х Энтони Мингелла. В его тепло встреченном «Талантливом мистере Рипли», сочащемся красками и характерами, главные роли исполнили Мэтт Деймон, Джуд Лоу и Гвинет Пэлтроу, как будто бы созданные для них. Явно вдохновленным историей Рипли выглядит и недавний «Солтберн», что бы об этом ни говорила написавшая его Эмеральд Феннел.

И вот спустя два с лишним десятка лет за новую экранизацию — причем впервые в истории Тома Рипли в сериальном формате — взялся Стивен Зэйллиан, режиссер и сценарист, получивший «Оскар» за сценарий к «Списку Шиндлера». В союзники он взял другого лауреата киноакадемии — постоянного оператора Пола Томаса Андерсона Роберта Элсвита, с которым уже работал над мини-сериалом «Однажды ночью». Вместе они создали прежде невиданного Рипли.

Сыгравший главную роль Эндрю Скотт («Шерлок», «Дрянь») на порядок старше своего героя из оригинального романа. Ирландскому актеру, пусть и выглядящему значительно моложе, уже 47 лет, в то время как у Хайсмит Рипли всего лишь 25. Отсюда тяжесть и основательность образа, воплощенного Скоттом. Перед нами не заигравшийся юноша, делающий первые шаги в жизни, а уставший от бедного и тусклого существования мужчина средних лет, перебивающийся мелкими аферами мошенник, обитающий в ржавой меблированной квартире где-то на Бауэри-стрит (ее пороки в 1956-м задокументировал Лайонел Рогозин в документалке «На Бауэри»).

В основном Том подделывает чеки и обманом вымогает деньги — речь, впрочем, о крошечных суммах, — ежечасно опасаясь разоблачения. Неудивительно, что, когда владелец крупной судостроительной фирмы в Нью-Йорке Герберт Гринлиф, сыгранный режиссером и сценаристом Кеннетом Лоннерганом («Манчестер у моря»), просит Рипли отыскать в Италии своего сына Ричарда (Джонни Флинн), заигравшегося в dolce vita и вообразившего себя художником, и убедить его вернуться домой, Том почти без раздумий соглашается. Здесь ему в первый, но не последний раз везет — частный детектив, нанятый Гринлифом, по ошибке принял его за друга Ричарда.

К слову, в сериале последний под стать Рипли значительно старше своего книжного двойника. Слегка помятый Флинн уже разменял четвертый десяток, что придает образу его Ричарда, которого уже несколько неловко называть Дики, черты перезрелого и робкого филистера.

Зэйллиан вообще заметно притушил характеры. Рипли по его воле лишился своего странного обаяния, смешанного из робости и живого актерского таланта, который очень ему пригождается в играх с людьми. В сериале же он с самого начала тускл и бесцветен, как старая догорающая свеча (впрочем, оттого интереснее наблюдать за его переменой). Дики из жовиального, до чертиков обаятельного и озорного молодого человека превратился в инертного и скучного обывателя. Заключающая этот треугольник печали Марджори Шервуд (Дакота Фэннинг), девушка Ричарда, обитающая с ним в маленьком городке под Неаполем, и вовсе лишилась тех немногих красок, что наделила ее Хайсмит, и смело носит звание самого унылого персонажа сериала.

Как следствие динамика их отношений как будто бы замедлена и вторит неспешно бьющимся о берег волнам. Рипли проникается беспечной жизнью Дики и Мардж и, когда чувствует, что вот-вот ее лишится, решается на отчаянные меры, но остается при этом энигматичным. Похищая жизнь Дики, его имя, вещи, лодку, картины, а главное — деньги, Том остается загадкой. Мотивы его и чувства, кроме самых поверхностных, неясны. Рипли в исполнении Скотта кажется поначалу лишенным нюансов. Он действует инстинктивно и крайне неумело.

Это еще одна новация Зэйллиана. Том, как и пишущий подражательные картины Дики и не способная закончить путеводитель по Атрани Мардж, совсем не преуспевает в своем деле и каждое новое убийство превращает в почти фарсовое действо с отменным гиньольным юмором (одна из сцен и вовсе напоминает об «Уик-энде у Берни»). Иными словами, он не столь уж и талантливый мистер Рипли.

Все это, однако, заставляет только внимательней вглядываться в блестящие черно-белые кадры Роберта Элсвита (жаль, что за сериалы не номинируют на «Оскар»), ловко орудующего то светотенью, то серебряно-серой гризайлью. Обесцвеченность мира чудно работает в паре с такими же героями, идеально вписанными в «великую красоту» Италии — ее воды (важнейший для Рипли, родители которого утонули, символ) и подавляющее фантазию искусство, отовсюду подсматривающее за героями. Она хотя бы отчасти спасает повествование, несколько топчущееся на месте в середине сезона. Центральному для истории образу Тома, раскрывающемуся под самый конец, отчаянно не хватает целостности. И Зэйллиан пытается компенсировать его широким сравнением, уподобляя Рипли и его деяния, истории Караваджо — не только гениального художника, но еще и убийцы (причем делает это прямолинейно).

Зато «Рипли» богат на монтажные повторы и едкие шутки, раскрывающиеся через них же (как иронично злы кадры, в которых инспектор Раввини стряхивает пепел в орудие убийства). Герои проходят по кажущемуся бесконечным числу лестниц, площадей, улочек, переулков, аллей, холлов гостиниц, монотонная однообразность которых рождает непривычное для сериалов ощущение погружения в сновидческую реальность. Реальность, в которой многозначная фраза «Шустрая лиса прыгает на ленивого пса» не кажется столь глупой.